МАСЛЕНИЦА В ГУСЛИЦЕ: ФИНАЛ

ШЛЯПА С ИКРОЙ

Отдыхать некогда: надо готовиться!

Фестиваль начался в субботу вечером — в тот самый день, когда мы наконец водрузили петуха на его законное место. Усталость была дикая, но адреналин и предвкушение праздника гнали нас на улицу.

Там уже всех ждал главврач блинного санатория и по-совместителю основатель и идейный вдохновитель Гуслицы — Михаил, в высоченной шляпе из блинов, тулупе и с праздничным факелом в руках. Выглядел совсем как славянский бог Масленицы.

У главного входа уже подкатили железную лодку с пушкой и барабанами.
И представление началось!

ОГНЕННЫЙ РИТМ

Мы все взялись за борта лодки и катали её по территории Гуслицы: ладья гремела, барабаны задавали ритм

У каждого объекта Михаил произносил торжественную речь про проводы зимы, про очищение, про то, что всё плохое должно сгореть, чтобы хорошее родиться. Потом спрыгивал с корабля, подносил факел — и пламя взмывало в небо.

Мы смотрели затаив дыхание. Огонь пожирал творения, которые художники так трепетно создавали. Пламя жадно пожирало дерево, барабаны отбивали ритм. Хор девушек пел так пронзительно, что мороз шёл по коже — но не от холода, а от ощущения, что мы касаемся чего-то очень древнего, настоящего, забытого, но вдруг ожившего.

ПРОЩАЙ, ПЕТУХ

И вот процессия добралась до нашей поляны — сердце трепетало в предвкушении

Михаил произнёс красивую речь про огненную птицу, про солнце, про жертву и возрождение. Павел торжественно поджег петуха. Огонь побежал вверх, сначала робко, потом всё смелее. Затрещало, задымило, и через минуту наш петух полыхал так ярко, что было больно смотреть. И невозможно оторваться.

Пламя охватило крылья, голову, только солнце на груди долго оставалось нетронутым. Горел он ярко, жарко и величественно. Мы смотрели как наше детище превращается в пепел, а всё плохое уносится в небо с дымом.

Минут через десять огонь догорел и осталась только куча тлеющих углей. А мы пошли гулять дальше, с чистым сердцем и добрыми помыслами. Гуслица всю ночь гудела и хороводила.

ПРОЩАЛЬНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

Наступил последний день нашего масленичного приключения

В Гуслице есть потрясающая костюмерная, первым делом мы пошли туда. Я долго выбирала и остановилась на эскимосско-вьетнамском образе. Тёплое пончо и соломенная шляпа. Павел же решил стать зажиточным боярином в овчинном тулупе, но с изюминкой: на шляпе висело что-то похожее на макароны с бусинами.   

Утро началось с покатух. Дмитрий, постоянный резидент Гуслицы, подготовил нечто особенное —  русскую печь! Самую настоящую: с трубой, заслонкой, дымоходом. А ещё на ней можно было кататься! Печь на полозьях, как огромные сани. А как накатаешься, можно торжественно сжечь. 

Блинный царь усадил на печь всю малышню, а взрослые повезли их катать. Вот хохота то было, настоящее счастье.  А потом слезли с печи и наступил тот самый момент. Внутрь закинули дрова, сено, щепки — и подожгли. Пылала она славно! Долго, жарко, с громким треском, будто прощалась. Мы стояли вокруг и грели руки. 

БОЛЬШАЯ БАБА

У нас оставались ещё объекты для сожжения. И главная звезда программы — Огненная Баба! 

Метров шесть, а может, и выше. Она возвышалась в центре поляны, как языческое божество, и ждала своего часа.

Нужно было пройти под её подолом и очистить помыслы. А потом началось самое интересное.

Хозяин отпускал острые фразочки — народ хохотал. Хор девушек пел с террасы второго этажа. Сверху, как благословение, кидали подарочные подушечки в виде леденцов и зверушек. Дети ловили и радовались.

Блины тоже были. Водили хороводы, такие огромные, что в них уместилась бы вся Гуслица. Пели песни, частушки, просто веселились.

Когда подожгли Большую Бабу, пламя взметнулось до неба. Мы смотрели, задрав головы, и чувствовали, как вместе с дымом уходит что-то ненужное, наболевшее, зимнее. А вместе с искрами, улетающими ввысь, рождается что-то новое, светлое и весеннее.

Потом сборы, объятия с новыми друзьями, обещания писать и обязательно вернуться. А ночью — поезд, уносящий нас домой.

Спасибо тебе, Гуслица. Мы обязательно вернёмся ❤